У психотерапевта есть свой идеал психотерапевтической сессии. Скорее всего, он не совпадёт с представлениями клиента.

Толерантность терапевта основана не на высокомерии, а на понимании человеческих слабостей как творческой адаптации в неблагоприятных обстоятельствах.

Вина и горе инстинктивно прячутся от общественного мнения. Решение обратиться за помощью к психотерапевту требует от человека мужества пойти наперекор традициям и обычаям.

Встречаются депрессии от невыносимой и непрерывной боли, причиняемой собственной совестью. Обычно эта боль подвергается сильному вытеснению, и нужно время для её проявления.

Обида почти всегда предполагает чью-то вину. Это два переживания, которые маркируют разрыв конфлюэнции. Для других механизмов прерывания контакта устойчивых предикторов я не обнаружил.

Психотерапевт в силу своей социальной роли должен быть человеком всеобъемлющим, одинаково относящимся к людям высокого происхождения и низкого, к образованным и необразованным, к виновным и безвинным. Это возможно, кроме обстоятельств, когда психотерапевт сам является участником травмирующих событий клиента.

Концепция матери с каменным сердцем (шизофреногенной) в этиологии шизофрении не подтвердилась. Но принесла дополнительные слёзы горю матерей из-за социального остракизма, которому их подвергли.

Я видел несколько «психотерапевтических колодцев», куда в спешке диагностики бросали всё величие, заложенное в людях. Ими были: истерический невроз, ларвированная депрессия, вялотекущая шизофрения и т.д. Сейчас это пограничное расстройство личности.